We gave them dreams - and what did they dream? (c) Ayreon
Я ехала сегодня на роликах в сумерках мимо леса и громко подпевала
I only want to be alone
To work the numbers on my own
Асфальт был настолько прекрасен, настолько гладкий, словно какая-то синтетическая поверхность космической станции. Я и забыла, как совершенен асфальт на дороге к Пискаревскому кладбищу. Флешбек о том, как я ехала по этой же местности, но в плеере был другой альбом Ayreon - пришел позднее. Тогда все было по-другому. Но я не хотела бы вернуться в то время.
Я даже хотела лечь на траву и, чтобы завершить концепт ванильности, смотреть на небо. Но, естественно, я поехала дальше. Мне еще предстояла работа по презентациям.
У меня не так много свободы, как и у всех нас. Это был тот самый маленький кусочек свободы и счастья, соединение скорости моих роликов, скользящих по гладкости асфальта, и самой прекрасной музыки на свете. И я была внутри этого
I see things that don't belong
In this four-dimensional world
There is so much more beyond
More to unveil, more to reveal
Я знаю, что это никогда не уйдет из меня полностью. Некоторые вещи не меняются никогда. Nothing ever dies.
И я помню, как неловко(ибо, самоирония не позволяет такой жесткий пафос, а по-другому сказать не получается) озвучивала это на футуристической конференции в Коктебеле:
- Кошка, что ты можешь предложить космосу?
- Я ничего не могу предложить кроме своего раскаленного безумия. Но я отдам все свое безумие(у меня больше нет иной валюты) и всю свою страсть на то, чтобы прикоснуться к тому, что лежит выше моего человеческого, слишком человеческого восприятия. И я отдам свою личность(не личность и была), чтобы соединиться с этим, чтобы видеть этими глазами.
И меня, в рамках той игры, взяли в космос. И я сидела в наушниках, слушала Айреон, потому что музыки более воплощающей этот космический концепт я просто не могу представить.
I only want to be alone
To work the numbers on my own
Асфальт был настолько прекрасен, настолько гладкий, словно какая-то синтетическая поверхность космической станции. Я и забыла, как совершенен асфальт на дороге к Пискаревскому кладбищу. Флешбек о том, как я ехала по этой же местности, но в плеере был другой альбом Ayreon - пришел позднее. Тогда все было по-другому. Но я не хотела бы вернуться в то время.
Я даже хотела лечь на траву и, чтобы завершить концепт ванильности, смотреть на небо. Но, естественно, я поехала дальше. Мне еще предстояла работа по презентациям.
У меня не так много свободы, как и у всех нас. Это был тот самый маленький кусочек свободы и счастья, соединение скорости моих роликов, скользящих по гладкости асфальта, и самой прекрасной музыки на свете. И я была внутри этого
I see things that don't belong
In this four-dimensional world
There is so much more beyond
More to unveil, more to reveal
Я знаю, что это никогда не уйдет из меня полностью. Некоторые вещи не меняются никогда. Nothing ever dies.
И я помню, как неловко(ибо, самоирония не позволяет такой жесткий пафос, а по-другому сказать не получается) озвучивала это на футуристической конференции в Коктебеле:
- Кошка, что ты можешь предложить космосу?
- Я ничего не могу предложить кроме своего раскаленного безумия. Но я отдам все свое безумие(у меня больше нет иной валюты) и всю свою страсть на то, чтобы прикоснуться к тому, что лежит выше моего человеческого, слишком человеческого восприятия. И я отдам свою личность(не личность и была), чтобы соединиться с этим, чтобы видеть этими глазами.
И меня, в рамках той игры, взяли в космос. И я сидела в наушниках, слушала Айреон, потому что музыки более воплощающей этот космический концепт я просто не могу представить.